Жить с болезнью: Расстройства личности - Арт Перформанс: Демонстративный тип личности, в просторечье – истерики

Е.П. Белякова

Если вы думаете, что истерики – это те, кто устраивают истерики, вы ошибаетесь. Любой из нас может взорваться, когда его достанут.

Если вы думаете, что истерики – это исключительно вульгарные, сильно накрашенные тетки, вы ошибаетесь. Бывают не вульгарные. Бывают и дядьки. На самом деле они такие… разнообразные!

При первом знакомстве производят впечатление ярких и незаурядных людей. Легко входят в контакт с кем угодно, их тонкий артистизм и живая эмоциональность завораживают. А как они умеют зажигать и увлекать за собой!

При длительном знакомстве некоторые вещи начинают раздражать. Например, непредсказуемость: вчера был теплый и нежный, а сегодня холодный и черствый, здесь гордый, там готов на всяческие унижения. И убеждения, которые вдруг меняются… вместе с настроением.

Копнув глубже, обнаруживается, что на самом деле чувства поверхностны, привязанности непрочны, интересы неглубоки, а переживания весьма приукрашиваются. Дело в том, что подсознательное кредо истерика: «Казаться больше, чем есть». Можно казаться умнее, успешнее, талантливее. Но можно и несчастнее, слабее, больнее…

Один играет роль Погрязшего в Пороках, другая – Святой, третий – Самого Невезучего, четвертый – Капризного Ребенка, пятая – Любящей Матери…

Мало того, истерик обладает уникальной способностью вживаться в избранную роль и верить в нее. В этот момент он абсолютно искренен, он действительно так чувствует!

Конечно, в жизни бывают и порочные, и возвышенные, и неоцененные. Но у истериков как-то все немного слишком! Потому что присутствует слово «самый»: самый порочный, самый невезучий…

А представляете, если роль вдруг меняется? Был порочный, стал святой…

Кстати, в отличие от шоу-бизнеса, среди профессиональных актеров истериков мало, потому что истерику интереснее разыгрывать свою роль.

У всего этого нескончаемого представления есть подсознательная цель. Смысл Жизни истерика – это стремление привлечь к себе внимание. И неважно, хвалят его или ругают. Только когда он в центре внимания, он чувствует, что существует. Поэтому самое страшное для истерика – это равнодушие. Лучше уж неприязнь или даже ненависть.

Как часто все силы и энергия истерика тратятся не на поиск своего места в жизни, а на поиск внимания. Он готов противоречить общепринятым воззрениям, может совершать красивые, не требующие напряжения подвиги, способен даже к актам подлинного самопожертвования... Все это при условии, что есть публика. Хотя бы из одного человека.

А как истерики могут врать! Врут художественно, мастерски, часто бессмысленно – лишь бы поразить воображение собеседника. Некоторые из них обожают манипулировать людьми, могут клеветать, плести интриги. И не ради какой-то примитивной выгоды, о нет, это будет интрига ради интриги.

Помню, как в юности моя подружка Милочка изысканно стравила и рассорила нашу компанию. Когда все открылось, я пошла к ней объясняться. И тут… Ломая руки, она тяжело зарыдала: «Ты права! Я подлая дрянь!» Кончилось тем, что я же ее утешала.

Часто они претендуют на особое положение (и в кругу друзей, и на работе). Ежели обламываются – меняют друзей, работу, а иногда и вид деятельности. В своих неудачах, как правило, винят других.

От сложных ситуаций истерик «убегает». В болезнь. Организм – хитрая штука, если очень надо заболеть, дайте ему приказ. Болезнь истерику нужна, чтобы переложить ответственность за решение проблемы на других и… привлечь к себе внимание.

А теперь я открою вам страшную тайну. В самых дальних уголках этого «театра» тщательно скрываются загримированные до неузнаваемости неуверенность в себе и тревога. Поэтому когда мы на группе проходим типологию, «местные» истерики немедленно присваивают себе «звание» психастеников. И там действительно много тревог! Потому что истерик так и остался подростком, который доказывает всем и себе, что он чего-то стоит. А за многочисленными масками таятся детский страх разоблачения и глубокое внутреннее одиночество. Потому что настоящая душевная близость не терпит игры...

Неужели все столь безысходно? Конечно, нет. Когда эта энергия направляется в мирное русло, когда истерик находит себя в профессии, это подарок.

Я вспоминаю своего институтского преподавателя. Предмет был не главный, лекции начинались полдевятого утра, в субботу, а приходили все. Как она говорила! Другие преподаватели, может, и знали, и любили свой предмет, но не хватало им этих горящих глаз и звенящего голоса. Ее лекции были увлекательнее любого спектакля. Все сидели, вцепившись в скамью и забыв про записи, и когда звучало «перерыв!», по аудитории проходило «а-а-ах!..» А потом все бежали в библиотеку, потому что по уши влюблялись в ее предмет.

Во что была одета? Не помню, что-то негромкое. Ей и не нужно было громкое. Она и так была в центре внимания. По праву.

Чтобы понять мироощущение истерика, почитайте роман Мопассана «Наше сердце», рассказ «Луиза» С. Моэма. Герои фильмов и пьес: «Очи черные» Н. Михалкова, «Прогулка» А. Учителя, Бланш в пьесе Т. Уильямса «Трамвай “Желание”». Они все разные? Еще бы!

Известные люди: А. Коллонтай, А. Вертинский, И. Северянин, Мэрилин Монро, Элвис Пресли.

***

Типологию мы иллюстрируем произведениями, созданными на занятиях групп АртСинтезТерапии. Это задание по риторике называется «Потрясшее меня событие».

***

Однажды я была Пигмалионом. Тем самым, который превратил свою фантазию в реальность. Ему, правда, помогла Афродита, я же справилась сама.

Это было зимним вечером много лет назад. Я и моя свита, состоявшая из девочек помладше, играли во дворе. И вдруг я сказала: «А знаете, они прилетят сегодня!» – «Кто?» – сгрудилась вокруг меня детвора. «Пришельцы», – убежденно ответила я, чувствуя прилив вдохновения. Когда на меня подобное накатывало, все, даже родня, знавшая мои странности, попадали в полную мою власть.

– А куда они прилетят?

– На пустырь за дорогой.

Дети восторженно заохали. А я уже не могла остановиться. В ту минуту я искренне верила в то, что говорила.

– Пошли посмотрим! – скомандовала я, и моя дружина устремилась за мной. Для ватаги малышей, шагающих ночью по высоким сугробам при свете звезд, это был настоящий крестовый поход.

Я знала: лучший наблюдательный пункт для встречи пришельцев – куча щебня, запорошенного снегом.

И вот мы на вершине. Холодный ветер бьет в лицо. Сзади мерцают огни поселка. Там дом. Родные. Мне становится не по себе. Зачем я это все придумала?! Тут могут быть бродячие собаки или даже волки из лесничества. На лицах, обращенных ко мне, доверчивое ожидание. Не так ли смотрели поляки на Сусанина, еще не чувствуя в нем врага?!

И тут я поворачиваюсь в сторону пустыря и начинаю вещать: «Смотрите! Вот он! Какой большой корабль!» Дети послушно повернулись. В их глазах недоумение сменяется надеждой, потом радостью и, наконец, щенячьим восторгом. А я увлеченно комментирую прилет пришельцев: «Это, наверное, солнечная батарея. Интересно, а это что? Ой! Он растворяется. Пропал! Они включили защитный экран!»

Одна из девочек берет меня за руку и ободряюще говорит: «Ну, ничего, главное-то мы видели!»

И мы идем домой. Счастливые! Обсуждаем техническое вооружение пришельцев, причем мои адепты потрясают своей наблюдательностью. Когда они успели все рассмотреть? Мы даже не вспоминаем о родителях, которым, безусловно, есть что сказать.

Прошло 15 лет. Как-то в метро меня окликнула высокая, элегантная девушка. Я с трудом вспомнила в ней одну из тех малышек. Мы разговорились. Вдруг она привлекла меня к себе: «А помнишь, как мы тогда зимой ходили в поход? Это самое большое чудо в моей жизни... Как ты думаешь, что это было?»

Я посмотрела в ее доверчивые детские глаза и убежденно сказала: «Пришельцы!»

Т.В.

Признайтесь честно, вам жаль, что вас там не было?

Продолжение следует…

Материал размещен с любезного разрешения автора, другие работы Е.П. Беляковой можно прочитать на сайте АртСинтезТерапия  или в блоге автора.