Жить с болезнью: Суицидальное поведение - Есть только миг

Телефон доверия 8 (499) 791-20-50

Московская городская служба «Телефон доверия» – единственная служба такого рода в системе Департамента здравоохранения. С недавних пор Служба, оставаясь общегородской, включена в структуру ПКБ №3 им. Гиляровского как отделение экстренной медико-психологической помощи. По словам Г.П. Костюка, главного врача больницы, а также заведующего отделением В.В. Загиева, на сегодняшний день «Телефон доверия», сохраняя свою актуальность, находится, однако, в некотором застое, причины которого, по их мнению, кроются в слабой информированности населения о его существовании. Вот мы и решили напомнить читателям этот телефон.

телефон доверия2.jpg

В 70–годы прошлого века был создан Всесоюзный научно–методический суицидологический центр. Возглавившая его замечательная женщина, профессор Айна Григорьевна Амбрумова, считала, что самоубийство есть следствие социально–психологической дезадаптации (или кризиса) личности в условиях переживаемых ею микроконфликтов. Исходя из этого, в 1982 году она создала первый (и долгое время единственный) в Союзе круглосуточный анонимный «Телефон доверия». Главной целью проводимой по этому телефону заочной психотерапии был добровольный отказ человека от суицидальных намерений. Для решения такой непростой задачи Айна Григорьевна «сколотила» команду высококлассных профессионалов: врачей-психиатров, психотерапевтов, медицинских психологов, предварительно прошедших курсы по суицидологии.

* * *

Идут годы, на смену давнишним сотрудникам Службы приходят новые, а требования к уровню вновь пришедших специалистов остаются столь же высокими. Медицинский психолог Нина Александровна Верховская – последняя из той когорты блестящих профессионалов, воспитанных А.Г. Амбрумовой в начале 80-х. Она работает в Службе уже почти 33 года. Кому как не ей поделиться воспоминаниями, опытом и рассказать о сегодняшнем дне «Телефона доверия»?

– Свое основное превентивное суицидологическое направление Служба сохраняет и сейчас, – начинает Нина Александровна. – Но было бы неверно сказать, что мы работаем только с суицидентами. Люди звонят по разным вопросам: здесь и любовные драмы, и семейные проблемы, и коммунально-бытовые, и производственные, и реакция на события в стране – например, когда начался кризис, пошли звонки по поводу краха бизнеса, потери работы. Вся гамма человеческой жизни отражается в обращениях к нам наших абонентов.

В последнее время, с тех пор, как мы влились в структуру ПКБ №3, намечается больший уклон в область психиатрии. Все чаще поступают звонки от людей, наблюдающихся в различных психиатрических учреждениях. Так из нескольких человек, обратившихся ко мне сегодня в первой половине дня, трое как раз из этой категории. Причем двое их них – наши постоянные абоненты. Один страдает аффективным биполярным расстройством и сейчас находится в состоянии депрессии. Другой – прикованный к постели 30-летний парень, уже 9 лет болеющий рассеянным склерозом. Третий звонок поступил от женщины, проходящей лечение в психиатрическом стационаре и в момент звонка находящейся на прогулке. Она просто хотела поговорить, искала человеческого общения, рассказывала, как соскучилась по детям, мужу…

– Как вы работаете с такими абонентами?

– Мы никогда не ставим перед собой задачи лечения, поскольку оно может проводиться только врачом-психиатром при очном контакте. Мы даем психологическую поддержку, в которой нуждается каждый, набравший наш номер – будь то человек с явными психическими проблемами или условно здоровый. И первое, что мы можем сделать – это принять его таким, какой он есть, оказать дружеское участие. Но приняв, не «качать на ручках», а исходя из возможности обратившегося, найти (мягко подсказав, ни в коем случае не навязывая) какие-то пути, по которым он сам должен придти к выходу из создавшейся ситуации.

– Сколько времени может занимать такой разговор?

– По-разному. Если звонит суицидент, то мы разговариваем с ним столько, сколько требуется. Вспоминается один случай. Это было давно, еще во времена Советского Союза. К нам обратился молодой мужчина, офицер. Он первый год состоял в браке, безумно любил свою жену, и вот, вернувшись из командировки, застал ее с любовником. И – все. Нам он звонил из автомата у метро, решив броситься под поезд. Мы тут же позвонили в милицию, что бы его запеленговали. Помню, мы все, кто работал тогда в этой смене, по очереди с ним говорили более трех часов. И удержали-таки до приезда милиции! Офицера госпитализировали в кризисный стационар на базе 20-й больницы. В дальнейшем, насколько нам известно, его судьба сложилась благополучно. Во всяком случае, он вышел из этого кризиса, развелся с женой… А нам был очень благодарен, передавал цветы и в течение нескольких лет, приезжая в Москву, обязательно звонил, просто, чтобы еще раз поблагодарить и сказать, что у него все в порядке.

– А понимаете ли вы, что у человека суицидальные намерения, если он их прямо не озвучивает?

– В процессе общения можно отследить некоторые настораживающие фразы типа: «я так устал от жизни», «закрыть бы глаза и не просыпаться», «все так надоело»… Мы знаем, что суицидальный процесс формирует несколько стадий (у А.Г. Амбрумовой об этом много написано), и одна из первых как раз выражается неопределенными мыслями, за которыми следуют намерения и т.д. Кстати, существует множество классификаций мотивов суицидального поведения. Но мне ближе всего классификация профессора Владимира Алексеевича Тихоненко, в прошлом заместителя Айны Григорьевны в отделе суицидологии, ныне работающего в Центре социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского. Он выделил 5 основных мотивов: протест, месть (желание наказать обидчика); призыв (желание привлечь внимание); избегание (желание избежать наказания, страдания); самонаказание (самоуничтожение под девизом: «Я сам виноват во всем, никогда себе этого не прощу»); отказ (от борьбы за свое существование – чаще свойственен пожилым людям, обездоленным или утратившим значимых близких).

Так вот, уже по тому, что человек говорит, можно представить, к какому типу по классификации Тихоненко он относится, и работать, учитывая определенные нюансы. Например, «протест» и «призыв», по моим данным, легче поддаются коррекции. У «протестных» абонентов надо только убрать завесу ощущения собственной безоговорочной правоты, а на «призыв» ответить тем самым вниманием, которого человеку не хватает, – и они выкарабкаются. Самый сложный случай, это «отказ», поскольку у человека с таким мотивом мало ресурсов, как правило, присутствует истощенность не только физическая, эмоциональная, но и возрастная. Их очень трудно стимулировать, остается только проводить поддерживающую терапию. И у нас есть такие постоянные абоненты. Вообще, одинокие пожилые люди – наши постоянные клиенты. Одна из них – женщина 78 лет, почти не двигается, прожила интересную жизнь – окончила МГУ, часто бывала в экспедициях. Она много рассказывала об этом. И я предложила ей написать воспоминания – для семьи, внуков. Ведь главное, помочь человеку найти смысл в жизни, стимул просыпаться каждое утро.

– Нина Александровна, расскажите в общих чертах о своих методах работы.

– Мы не работаем в рамках определенной психологической теории, это всегда некая эклектика. Я приверженец восточных техник, связанных с релаксацией, медитацией, психосинтезом. И хотя механизм их работы до сих пор не определен, каждый раз происходит маленькое чудо – какая-то внутренняя переориентировка человека на уровне подсознания, когда вдруг – раз! – и как озарение – он все про себя понимает и освобождается от многих психологических проблем. На этих техниках построен и мой авторский метод «Линия жизни», суть которого заключается в том, что я предлагаю абоненту представить свою жизнь в виде тропинки, идущей от точки на горизонте до вершины возвышенности, на которой он сейчас находится. Как это ни странно, человек действительно видит такую тропинку – где-то извилистую, где-то ровную, где-то проходящую сквозь болото – в зависимости от событий того или иного периода. И дальше мы определяем его выигрышные и проигрышные позиции, анализируем, делаем выводы о его жизненной тенденции: в каких ситуациях он развивается, в каких пасует или идет на компромиссы, и т.п. После такой психотерапевтической работы степень тревожности у абонентов, особенно суицидальных, резко падает.

– Нина Александровна, можете дать какой-то общий совет людям, попавшим в кризисную ситуацию?

– Хочу посоветовать изменить отношение к самому понятию «кризис». Ведь мы под кризисом подразумеваем нечто ужасное, разрушительное, тогда как в Китае, например, это слово пишется двумя иероглифами, один из которых обозначает «опасность», а другой – «благоприятную возможность», проще говоря, разрушение старого и возникновение нового. И это правильно. Почему в нашей жизни случаются кризисы? Потому что прошлое исчерпало себя, ты отработал всю программу и должен научиться жить по-новому. Любой конец старого – начало нового.

Кризис – всего лишь неотъемлемая часть развития. Мир Божий не стоит на месте, он развивается, и мы тоже развиваемся, и будем развиваться, уйдя из этого мира. И вот эта неконечность не позволяет подводить итог – никогда, ни в каком возрасте. Потому что есть только развитие. Цените каждый его момент, живите настоящим и ничего не бойтесь! Ведь как правильно поется в замечательной песне на стихи Леонида Дербенева: «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь!»

Ольга Борисова

Статья впервые опубликована в газете «Нить Ариадны» №8(99), 2014 г. Размещена с любезного разрешения редакции.