Жить с болезнью: Душевные болезни - Встань, иди и говори!

Наша справка

Центр патологии речи и нейрореабилитации - это крупнейшее нейрореабилитационное учреждение мирового класса, оснащенное высокотехнологичным диагностическим, лечебным и нейрореабилитационным оборудованием. За последние 10 лет в Центре и его подразделениях проконсультированы и прошли курс лечения и нейрореабилитации более 300000 человек (около 500 человек ежедневно). В структуру Центра входят 35 отделений, в которых работают 817 специалистов. В амбулаторно-поликлиническом, стационарном, диагностическом, лабораторном подразделениях внедрены в клиническую практику методы нейропсихологической диагностики и программирования лечебно-реабилитационного процесса, методы, разработанные в космической медицине для восстановления двигательной и высших психических функций, компьютерная программа по восстановлению когнитивных функций, в том числе, речи. Создан центр телемедицины, который дает возможность проводить диагностику, дистанционное консультирование и восстановительное обучение в г. Москве и в других регионах Российской Федерации.

В результате комплексного поэтапного лечения и нейрореабилитации значительное восстановление высших психических и двигательных функций достигается у 43,4% больных, 17-22% пациентов возвращаются к тем или иным видам труда, у 32,4% констатируется значительное восстановление высших психических функций, улучшение отмечается у 53,8% больных. Наряду с восстановлением высших психических и двигательных функций, улучшением сома­тического и психического состояния пациенты обретают возможность быть независимыми от окружающих. В значительной мере повышается качество жизни больного и его семьи.

Фундаментальные исследования в области нейрореабилитации больных с последствиями цереброваскулярных болезней, травматических поражений головного мозга, нейроинфекции, нарушений глотания и других заболеваний ЦНС получили широкое признание в России и за рубежом. Сотрудниками Московского НИИ психиатрии Минздрава РФ на базе ЦПРиН организован Институт повышения квалификации и переподготовки кадров для специалистов, работающих в области нейрореабилитации.

Встань, иди и говори!

Понятно, что ни в одно медицинское учреждение не идут от избытка здоровья и счастья, но в этот Центр стекаются люди с такой огромной бедой и такой великой надеждой! Итак, «Психиатрия: нить Ариадны» в гостях у доктора психологических наук, профессора, академика РАО, руководителя отдела патологии речи и нейрореабилитации Московского НИИ психиатрии Минздрава России и его клинической базы - федерального научного-методического Ценра патологии речи и нейрореабилитации Департамента здравоохранения г.Москвы, ректора Института повышения квалификации и переподготовки кадров специалистов в области нейрореа­билитации, председателя Межведомственного научного совета РАМН по проблемам возрастного развития, коррекции и реабилитации, члена президиума Российского общества психиатров, члена президиума Российского общества неврологов, президента Всероссийской общественной организации «Национальная ассоциация нейрореабилитологов» (НАН) Виктора Марковича Шкловского.

- Виктор Маркович, расскажите о своем «детище» - Центре патологии речи и нейроребилитации.

- О Центре мы будем говорить во вторую очередь, а в первую - о пациентах, которые крайне нуждаются в очень серьезной помощи. Это больные с очаговым поражением головного мозга, поражением центральной нервной системы. Существует целый ряд различных заболеваний, влияющих на функционирование, жизнеспособность мозговых структур: это и сердечно-сосудистые, и цереброваскулярные заболевания, такие, как инсульт, черепно-мозговые травмы, нейроинфекции и др. По данным мировой статистики и статистики в России число больных с инсультом увеличивается с каждым годом, пик приходится на 55-70 лет, но огромное количество переносит его в молодом, трудоспособном (40%), и даже в детском возрасте. Ежегодно в России эта катастрофа настигает 550 тысяч человек! А 600 тысяч получают черепно-мозговую травму. В 90% случаев это молодые люди. В последние годы, благодаря стремительному прогрессу науки и техники, способствующему интенсивному развитию скоропомощной службы, реаниматологии, кардиохирургии, нейрохирургии, заметно выросла возможность спасения жизни в случаях, ранее считавшимися некурабельными. Сейчас созданы новые нейрососудистые и нейрохирургические центры, где этой категории больных спасают жизнь в первые три часа - тогда не гибнет мозг. Но трагедия заключается в том, что из выживших к нормальной жизни, к труду возвращается примерно 10-15 %, а остальные становятся инвалидами, причем инвалидами крайне тяжелыми: они не могут самостоятельно передвигаться, принимать пищу, выполнять гигиенические функции, у них нарушены высшие психические функции. И вершина пирамиды – речь – невероятно сложно построенная и сложно организованная познавательная функция, формировавшаяся в течение десятков, сотен тысяч лет и присущая только человеку. В обычной жизни мы, конечно, не задумываемся о столь привычном - разговариваем, пишем, читаем, считая это само собой разумеющимся.

- То есть у многих больных этой категории нарушена вся система коммуникации.

- Совершенно верно. При этом у большинства больных наступает момент, когда они осознают свое трагическое положение, свое одиночество – ведь не секрет, что когда у человека возникают такие поражения, то постепенно уходят друзья, сотрудники, приятели, больного все реже навещают, потом прекращаются и телефонные звонки. Тогда у них возникают тревога, депрессия, агрессия. Особенно это характерно для пациентов молодого возраста. Психические расстройства, выраженные в той или иной степе­ни, могут быть связаны и с общемозговой сосудистой или очаговой патологией. Эти больные дезорганизуют жизнь всей семьи, требуя непрестанного, беспрерывного внимания и ухода. Кто-то из родственников, отдавая себя заботе о больном, вынужден также прекратить профессиональную деятельность.

Потребовались десятилетия, чтобы осознать сложность ситуации, доказать, что эта категория больных требует особого внимания государства, систем, обеспечивающих жизнь и существование человека, понять, что нейрореабилитация как продолжение лечебного процесса - особое направление в системе здравоохранения. И вот решением Исполкома Моссовета в 1987 году был организован Московский центр патологии речи, в 1992 году преобразованный в само­стоятельное учреждение — Центр патологии речи и нейрореабилитации. Решающим фактором интенсивного развития специализированной службы явились распоряжение Правительства Москвы и соответствующий Приказ Департамента здравоохранения 2001 года о совершенс­твовании нейрореабилитационной помощи в столице и строительстве новых корпусов Центра. В результате создано уни­кальное, единственное в России медицинское учреждение, соответствующее современным международным стандартам, диагностика, лечение и нейрореабилитация в котором на разных этапах заболевания доступны и высококвалифицированны.

- Известно, что вашем Центре открыто и единственное в мировой практике отделение для детей с последствиями инсульта и тяжелой ЧМТ.

- Дети с поражением центральной нервной системы – отдельный наиострейший вопрос, которым надо заниматься, и заниматься вовремя. Если в случаях со взрослыми мы имеем дело с функциями нарушенными и нуждающимися в восстановлении, то у детишек – с функциями, которые не сформировались или формируются неправильно. Более чем у 47% детей в раннем возрасте обнаруживаются расстройства высших психических функций различной тяжести, которые входят в группу нервно-психических расстройств по МКБ-10: умственная отсталость, задержка общего и речевого развития, алалии, афазии, дизартрии, заикание, дизграфии и целый ряд других. У таких детей отмечаются нарушения высших психических функций, в том числе речи, памяти, внимания, чтения, счета... Крайне тяжелыми расстройствами являются афазии и дизартрии в результате перенесенных в детском возрас­те ЧМТ и инсультов. Десятки тысяч детей нуждаются в неотложной длительной помощи. Данные, приведенные в 2010 году министром здравоохранения и социального развития Т.А. Голиковой, носят устраша­ющий характер: лишь 8,1% российских детей оканчивают школу здоровыми! Это важнейшая проблема, о которой надо говорить везде и всюду.

- Как строится система работы с пациентом в Центре?

- Надо понимать, что лечение и нейрореабилитация наших больных - это междисциплинарный от начала и до конца процесс комплексного лечения и проведения восстановительных мероприятий не только в области медицины, но и в области психологии, дефектологии, лечебной физкультуры, а также в сфере социальной помощи. Поэтому в Центре трудятся врачи различных специальностей: нейрохирурги, неврологи, психиатры (многие из которых являются и сотрудниками НИИ психиатрии), терапевты, кардиологи, физиотерапеты, урологи, эндокринологи, дерматологи, отоларингологи, офтальмологи, специалисты по функциональной диагностике, нейромоторной реабилитации, психологи, нейропсихологии, нейродефектологи, а также специалисты по социальной работе, воспитатели и др.

О необходимости участия в восстановительном процессе реабилитологов разных специальностей можно говорить много. Например, врач-эндокринолог. Известно, что инсульты нередко возникают на фоне сахарного диабета, а это заболевание - область эндокринологии. А врач-дерматолог необходим для наблюдения за состоянием кожи пациентов, особенно, лежачих, имеющих склонность к образованию пролежней. Или специалист по лечебной физкультуре. Оказалось, что это крайне важная и крайне сложная сфера. Ведь наши пациенты обездвижены не в результате травмы руки, ноги или позвоночника, а в результате мозгового поражения - значительно более серьезного расстройства, которое требует от специалиста длительного упорного труда, направленного на восстановление функций управления двигательной системой всего организма. А специалисты, занимающиеся восстановлением речи? Невозможно переоценить их нужность и также трудно себе даже представить, насколько тяжел их труд. Ведь речь требует безумно сложных, системных усилий нервной системы. Невероятное количество операций совершается лишь для того, чтобы просто произнести фразу - работает весь мозг, причем молниеносно.

- Понятно, что для работы в области дефектологии и нейропсихологии надо быть высококвалифицированным специалистом. На каком уровне сегодня находится подготовка кадров?

- Вы сейчас затронули «больной» вопрос. Дело в том, что за последнее время наука изменилась, она стала предельно дробиться – крупные проблемы начали преобразовываться в отдельные направления. С одной стороны, это дает возможность более серьезно и детально изучать проблемы по частям, но с другой – исчезает способность общего видения проблемы, взаимосвязи ее составных частей, понимания действий. А врач, с моей точки зрения, должен знать и понимать многое, но применять знания в своей определенной области. Что касается нейропсихологов и дефектологов, то обучение этих специалистов в вузах требует особого внимания, создания новых образовательных стандартов. Молодые специалисты не знают элементарных вещей, например, как устроен мозг - их не учат анатомии, нейроанатомии, нейрофизиологии…

- Как выходите из положения?

- Сами готовим кадры. Многие студенты «просачиваются» к нам, будучи на 2-3 курсе института, а после окончания вуза еще учатся в Институте повышения квалификации и переподготовки кадров - за время его существования мы подготовили около 5000 специалистов по дефектологии, медицинской психологии, социальной работе, организации здравоохранения. Конечно, будущих специалистов должны обеспечивать в вузах достойным багажом знаний.

Самый мощный фактор в стенах Центра – это психотерапия, выражающаяся в отношении к больному, в создание особой атмосферы, способствующей восстановлению, возрождению пациента. Сначала он лежал, а потом – сел, затем сделал пару шагов… И он уже счастлив, начинает заниматься с большим желанием, начинает доверять специалистам. Чтобы это произошло, врач, да и любой медицинский работник должен не просто уметь сопереживать или обладать чувством долга, - этого мало. Надо иметь некие врожденные качества: человек должен родиться с потребностью терпеливо обихаживать больного, помогать, ничего не ожидая взамен. Очень редкое качество! Те люди, которые работают в медицине сегодня, к великому сожалению, с каждым годом становятся все более холодными, а сама медицина превращается в «услугу». Разве можно медицину называть «услугой»?! Но язык очень чувствителен - он немедленно отражает все происходящие в обществе процессы.

- Вы сами подвели меня к вопросу о материальной стороне дела. Ведь сейчас главное слово, звучащее в контексте обсуждения бюджета практически любого учреждения – «экономия».

- Действительно, сейчас много говорится о проблемах экономики. И это правильно. Государство находится в трудном положении в связи с непростыми процессами, происходящими в мире. Но это не значит, что можно отставать в развитии специализированной помощи, потому что жизнь человека – бесценна! На сегодняшний день сделано и делается достаточно много: ремонтируются и приводятся в порядок медицинские учреждения; устанавливается современное оборудование, открывающее новые возможности в диагностике и хирургии и т.п. Да, на это идут огромные средства. Вместе с тем, надо понимать, что все окупается, если мы умеем, знаем, как лечить больных. Именно об этом говорит нейроэкономика – новая наука, способная доказать, что несмотря на высокую стоимость, лечение и нейрореабилитация, в частности, при очаговых поражениях головного мозга, являются важнейшим фактором экономии бюджетных средств. Мы посчитали, и оказалось, что возвращая людей к нормальной жизни, делая их самостоятельными, независимыми, освобождая их семьи и давая возможность родственникам и близким заниматься трудовой деятельностью, снимая с государства необходимость тратить огромные средства на бесплатное лекарственное обеспечение, мы даем 1млрд 200 млн экономии в государственный бюджет!

Поэтому мы считаем, что сокращение времени пребывания в больнице – это не для наших пациентов, они находятся в Центре столько, сколько нужно – и полтора, и три месяца, затем приходят на повторные курсы…

- А семьи пациентов привлекаете к процессу реабилитации?

- Обязательно. Поскольку считаем включение в реабилитационный процесс членов семьи на всех этапах заболевания одним из непременных условий обеспечения наибольшей эффективности нейрореабилитации наших больных. Как я сказал, курс лечения у нас долгий, однако мы стараемся, чтобы каждую неделю на выходных пациент побывал дома. Почему? Чтобы человек видел, что его не забывают, чтобы родственники не привыкали к комфорту, пока он в больнице, чтобы проявляли заботу. Более того, мы рекомендуем и в середине недели навещать пациента, и присутствовать на лечебных процедурах, занятиях, чтобы близкие почувствовали всю сложность процесса восстановления, чтобы не торопили его говорить, не раздражались, если у него что-то не получается…

- Виктор Маркович, вы назвали включение в реабилитационный процесс членов семьи одним из условий благополучного исхода процесса. А каковы другие условия?

- Практика показывает, что чем раньше начинаются реабилитационные мероприятия, тем больше шансов на успех. Далее, важны непрерывность и интенсивность этих мероприятий, адекватная клиническая и нейропсихологическая диагностика, систематический контроль за соматическим, неврологическим, психическим и психологическим состоянием больного, прогноз целесообразности применения тех или иных форм реабилитации, решение социально-психологических, социально-бытовых и трудовых проблем, а также проблем поддержки. О том, что реабилитация должна быть междисциплинарной и комплексной, я уже говорил выше. Словом, необходимо поэтапное лечение, пронизанное единой идеей, методологией, структурой, стратегией и осуществляемое грамотными кадрами. И успех этой невероятно трудной и долгой работы зависит от всех участников процесса.

Р.S. В Центре патологии речи и нейрореабилитации со своей огромной бедой и великой надеждой оказываются и медийные персоны, и «сильные мира сего», «и простые смертные». И все они становятся равно любимыми как для самого Виктора Марковича, так и для его подчиненных – уж такую он воспитал команду. И маленькая победа каждого откликается в них большой радостью, а уж каким смыслом наполняют жизнь более серьезные победы их подопечных над недугом, и говорить не приходится.

Виктор Маркович листает альбом с фотографиями пациентов. За каждой – долгая история трагедии, борьбы, возвращения к жизни. «Этот 19-летний парень из глухой деревни, - рассказывает Виктор Маркович, - принимал участие в боевых действиях в Чечне. Ему прострелили голову. Когда после госпиталя привезли к нам, все функции были на нуле – не двигался, не говорил. За пять лет мы его восстановили: оказался очаровательным парнем, а поначалу был злобным, агрессивным. Потом сделали о нем доклад в Германии; приезжали канадцы, две недели смотрели, изучали - не верили, что такое возможно. У него, конечно, есть трудности - проблемы с рукой и прихрамывает. Но он говорит, ходит, сам себя обслуживает, вышивает бисером иконы. Это – человек! Сейчас учится в специальном подмосковном училище, где инвалиды приобретают новую профессию». И дальше руководитель Центра делится серьезной заботой: он собирается просить у мэра Москвы какое-то жилье для своего пациента, чтобы иметь возможность взять того на работу к себе в Центр.

Другие фотографии – другие судьбы. И везде – сила воли, всепобеждающее желание жить. «Эта девочка в автокатастрофе потеряла память, не могла дом найти. Сейчас у нас в Центре работает». «У вас многие пациенты работают?» - спрашиваю. «Я стараюсь по возможности их пристроить, - вздыхает, - но – трудно»...

И вдруг в разговоре мы случайно касаемся темы существования Бога, веры. «А ты знаешь, дочка, - (В.М. прожил долгую жизнь, и потому женщина любого возраста для него –«дочка», отчего сразу становится тепло и уютно), - верить нужно! Потому что безнадежность, которая охватывает мыслящего человека, страшна». И закончил: «А вообще, я - счастливый человек. Я получил от жизни все и продолжаю получать. Величайшее счастье – оглядываясь назад, видеть, что ты много сделал».

Беседу вела Ольга Борисова

Статья впервые опубликована в газете «Нить Ариадны» №5 (108), 2015, размещена с любезного размещения редакции.