Преодолеть болезнь: Фармакотерапия - Современные возможности фармакотерапии психических расстройств

О современных возможностях фармакотерапии психических расстройств рассказывает доктор медицинских наук, профессор, руководитель отдела терапии Московского НИИ психиатрии МЗ РФ, председатель Московского общества психиатров и наркологов Сергей Николаевич Мосолов.

Это интервью состоялось еще в 2006 году, но, несмотря на прошедшие годы, совершенно не утратило своей актуальности. Оно будет интересно как людям, принимающим психотропные препараты, так и их близким, а также всем, интересующимся этой проблемой.

Cергей Николаевич, роль фармакологических средств в лечении болезней, связанных с нарушениями деятельности мозга человека, имеет огромное значение. Расскажите, пожалуйста, чем занимается Ваш отдел?

Прежде всего, хотелось бы сказать о методах лечения такого рода болезней. Они разделяются на биологические и психотерапию. Я занимаюсь, в основном, биологическими методами, которые, в свою очередь, делятся на две большие категории. Это фармакотерапия, имеющая наибольшее распространение, и нелекарственные методы лечения. Наш отдел в Московском НИИ психиатрии построен по тому же принципу: у нас два отделения. Одно занимается фармакотерапией, другое — нелекарственными методами. Фармакотерапия в психиатрии имеет огромное значение, хотя и существует чуть более полувека.

Так мало? Медицина так поздно начала создавать лекарства в этой области?

Да, потому что человек вообще очень мало знает о функционировании своего мозга. Что уж тут говорить о его лечении? А фармакотерапия в психиатрии началась с открытия в 1953 году аминазина. Причем, как все великое, это произошло совершенно случайно. Открытие случилось в Париже, в госпитале Святой Анны. Французские медики испытывали препарат для анестезии и заметили, что он обладает успокаивающим действием. Хирурги посоветовали психиатрам — двум будущим родоначальникам мировой психофармакологии, Делею и Деникеру, использовать этот препарат для успокоения возбужденных больных.

Первым пациентом стал бывший полицейский, который страдал маниакальными состояниями, и этот классический случай вошел во все учебники психиатрии. Врачи убедились, что лекарство блокирует не только психомоторное возбуждение, но и бред, и галлюцинации. За такие свойства эта группа препаратов получила название — нейролептики или антипсихотики. С тех пор, собственно, и началась психофармакотерапия, которую еще иногда называют психофармакологической революцией в истории психиатрии.

Сергей Николаевич, а как же раньше лечили таких больных?

Это была большая проблема, ведь специальных лекарств не было. Лечили электрошоком, инсулинокоматозной терапией, снотворными лекарствами, препаратами на опиумной основе. Настоящая психофармакология возникла 50 лет назад. И это было феноменальное достижение, потому что психиатры не могли себе представить, что когда-нибудь будет таблетка, которая сможет воздействовать на депрессию, бред, галлюцинации, кататоническую симптоматику. И второе замечательное качество психофармакотерапии: быстрота и легкость воздействия. Если раньше острых больных приходилось фиксировать, надевать смирительную рубашку, изолировать, то теперь можно было обойтись одним уколом. Мало того — у них проходили основные признаки заболевания, в частности, такого тяжелого психического расстройства как шизофрения.

Наверное, с тех пор наука продвинулась еще дальше?

Да, ученые заинтересовались возможностями создания новых лекарств. Первый, самый значительный шаг был сделан. Появились антидепрессанты, причем тоже случайно. Были открыты одновременно два класса таких препаратов. Первый — ингибиторы моноаминоксидазы — ипрониозид известен как противотуберкулезное средство. Но врачи заметили, что у некоторых больных туберкулезом это лекарство вызывает улучшение настроения и психиатры сразу заинтересовались им. Параллельно аналогичные свойства были обнаружены у препарата имипрамин. Он использовался в дерматологии для лечения крапивницы. И тут выявилось, что препарат также способен улучшать настроение больного, бороться с депрессией. Так возник второй класс антидепрессантов — трициклические препараты, блокирующие обратный захват нейромедиаторов мозга — норадреналина и серотонина. Затем появились бензодиазе- пиновые транквилизаторы или анксиолитики, которые снимали напряжение, тревогу. Дальше — нормотимики, они стабилизировали настроение, снимали депрессивную и маниакальную фазы, предотвращали их развитие. Новые исследования привели к созданию ноотропов — стимуляторов, усиливающих мозговые процессы, улучшающих память, интеллектуальные способности человека. Из всего этого сформировалась большая группа, которую мы называем психофармакологическими или психотропными средствами.

Как быстро после открытия они попали в нашу страну?

Достаточно быстро — в конце 50-х начале 60-х годов. Мой учитель Григорий Яковлевич Авруцкий как раз в это время был на стажировке ВОЗ в госпитале Святой Анны и фактически первый привез в нашу страну эти препараты. По его инициативе был создан Всесоюзный центр терапии психических заболеваний, который уже как Российский существует до сих пор. В этом Центре мы проводим изучение зарубежных препаратов, создаем оригинальные разработки. Усилиями наших отечественных фармакологов были созданы такие антидепрессанты, например, как пиразидол и азафен, в группе ноотропов были разработаны такие оригинальные препараты как мексидол, фентропил, пикамилон и другие.

Насколько эти лекарства доступны по цене, наличию в аптеках?

Сейчас мы располагаем всем арсеналом психофармакологических средств. Практически по всем классам психотропных средств появились новые поколения. Старые поколения относительно дешевы. Новые — в частности, атипичные антипсихотики, новые антидепрессанты, значительно дороже. Но нельзя забывать, что на разработку новых лекарств тратятся огромные деньги, исчисляющиеся миллиардами долларов. Естественно, поначалу они стоят дорого, надо же окупать затраты.

Значит, простому человеку они не по карману?

Большинство антипсихотиков применяются у больных шизофренией, а они, как правило, имеют инвалидность и льготы на получение таких лекарств бесплатно. Конечно, для тех, у кого нет таких льгот, эти лекарства стоят дорого, тем более, что иногда лечение требует продолжительного времени. Важную роль играет и то, что львиную долю таких препаратов приходится покупать за рубежом.

А что — наша фармакологическая промышленность по-прежнему уступает?

К сожалению, по сравнению с Западом мы выглядим неважно. В том числе, по разработкам и качеству. На Западе давно существуют частные фармацевтические фирмы с устоявшимися традициями, созданным имиджем, накопленным капиталом. Они способны тратить миллиарды на разработку новых препаратов. Наши фирмы несопоставимы по уровню развития, никто из них не может себе позволить потратить миллиард долларов на создание нового препарата. Тем более, что наука находится в руках государства, которое тоже не может выделить достаточно средств на исследования. И хотя у нас есть неплохие разработки фармакологических институтов, ученые влачат довольно жалкое существование, многие талантливые разработчики вынуждены были уехать за рубеж. Практически вся наша фармакологическая промышленность приватизирована и науку она особо не финансирует. А создание новых лекарств — это очень длительный и кропотливый процесс. Чтобы вывести препарат на рынок, требуется 6-10 лет. Да и из 100 молекул, обладающих определенным профилем нейрохимического действия, на рынок доходит только одна. Эта работа сродни поиску золота, когда нужно промыть огромное количество руды, чтобы добыть один самородок. Дорого стоят и клинические испытания, много времени уходит на проведение и получение различных экспертиз, прохождение контролирующих органов, прежде чем получить разрешение на продажу. В общем, очень длинная история с не очень быстрой прибылью и рискованным вложением средств.

Что помимо лекарств Вы бы еще порекомендовали для лечения больных?

Это очень важный вопрос. Каждому больному нужна реабилитация. Когда мы говорим о воздействии лекарств, мы говорим об их влиянии на проявление болезни. Но мы никогда не лечим отдельные симптомы. Мы лечим больного. Тут нужен индивидуальный подход в плане оценки его возможностей для восстановления здоровья, оценки семейных отношений, восстановления на прежней работе или подбора соответствующих условий труда. Социально-трудовая реабилитация должна идти рука об руку с фармакотерапией. Крайне важна также психотерапия или хотя бы проведение самых элементарных психообразовательных мероприятий. Под психообразованием нужно понимать информирование больных и их родственников о том, что делает врач. Как он лечит, почему назначает те или иные лекарства, что больному следует ожидать от курса терапии. Налаживание контактов с больным и их родственниками помогает установить должный уровень доверия к проводимой терапии. С целью предотвращения рецидива врач должен убедить больного и родственников в необходимости длительного приема лекарств, даже, если наступает улучшение.

Так мы перешли к вопросу о необходимости создания прямых контактов между врачом, больным и родственниками. Сергей Николаевич, а чтобы Вы еще посоветовали родственникам?

Во-первых, не метаться. Вовремя обратиться к профильному специалисту. К сожалению, в России очень велика боязнь перед психиатром и пойдут к нему в последнюю очередь. Тут многое зависит от культуры общества. Например, на Западе иметь своего психиатра, сходить к нему в минуты стрессовых ситуаций, не считается зазорным и никто этого не скрывает. У нас же обращаются к психиатру, когда процесс болезни затянулся и становится труднее лечить. Надо менять отношение общества и к больным, и к психиатрам, преодолевать психиатрическую стигматизацию. Например, депрессивный эпизод в течение жизни может развиться почти у каждого пятого человека и этот процент увеличивается. Но с 50-х годов существуют антидепрессанты, которые в течение 2-3 месяцев помогут снять депрессию. Поэтому родственникам, заметившим нездоровые проявления у своих близких, надо сказать: идите немедленно к психиатру! Не к целителям, экстрасенсам, знахарям, а к психиатру! Он точно поможет.

Беседу вел Генрих РАЙЛО

Интервью размещено с любезного разрешения редакции газеты «Нить Ариадны»(№2, 2006).