Преодолеть болезнь: Психотерапия - О самом главном в терапии творческим самовыражением М.Е. Бурно (ТТСБ) сегодня. Часть 1

М.Е. Бурно
pic11_3_11_01.jpg

1.  Терапия творческим самовыражением уже много лет развивается, углубляется, благодаря моим последователям. Нескончаемая им благодарность за наше созвучие в нашем деле.

В  самых общих чертах и  в  стержневой своей сути метод сложился к 1970 г. [5; 8, с. 187-188].  Первое издание монографии  «Терапия творческим самовыражением» вышло в  1989  г.  [5].  В 2003  г. вышло  коллективное руководство  по применению  метода (не только в медицине) [34].

2.  Настоящий метод как отечественная, проникнутая естественно-научным (клиническим) мироощущением (клиницизмом), терапия творческим самовыражением обозначен во всех трех изданиях «Психотерапевтической энциклопедии» под ред. Б.Д. Карвасарского (1998, 2000, 2006) [36], в томе «Клиническая психология» в «Психологическом лексиконе»/ под общей редакцией А.В. Петровского [18, с. 242-243] и в некоторых других изданиях как «терапия творческим самовыражением Бурно» (ТТСБ). Сегодня это – метод-школа со многими государственными учебными пособиями и защищенными диссертациями. Метод вошел в государственные унифицированные программы непрерывного профессионального образования по специальностям «Психотерапия» (1990, 2005) [43] и «Клиническая психология» (2000) [45]. Мне неловко здесь упоминать в названии данного метода свое имя, но иначе можно запутаться: «терапия творческим самовыражением» сегодня нередко понимается широко; например, как разновидность или другое название арт-терапии.

3.  До сих пор многие коллеги устно или в печати обнаруживают непонимание существа ТТСБ, считая этот метод-подход не только вариантом арт-терапии, но и особым вариантом экзистенциально-гуманистической психотерапии, результаты которого возможно обрабатывать статистически, в диссертациях. Еще чаще метод полагают возрождением давней «клубной» терапии увлеченностью (побуждение пациентов культработниками к разнообразному целительному творчеству). Некоторые авторы даже считают, что это и вовсе не метод, а «просто жизнь» [напр. 4, с. 158]. Все эти выше перечисленные, более или менее сложные, направления, приемы терапии духовной культурой, несомненно, по-своему помогают многим пациентам (хотя и здесь, бывает, случаются неудачи, осложнения, если воздействие не отвечает клинике). Так же могут серьезно помогать в особых жизненных формах культура, общественные события, любимая работа, живое общение с природой и с людьми. И все-таки, думается, только ТТСБ, на сегодняшний день, может организовать эту помощь средствами духовной культуры клинически продуманно, научно-дифференцированно для различных диагностических групп психиатрических пациентов, не выпадая из классической клинической психиатрии с ее дифференциальной диагностикой, показаниями, противопоказаниями, а современно преломляя, обогащая сегодняшнюю, при необходимости психофармакотерапевтичеcкую (осторожную к лекарствам), психиатрию особой клинической психотерапевтической одухотворенностью. «Терапия духовной культурой» («направление в психотерапии»), как справедливо полагает Юрий Иосифович Полищук [33] , в виде «терапии творческим самовыражением М.Е. Бурно» помогает пациентам следующим образом. «Лечебные эффект терапии творческим самовыражением достигается за счет положительного влияния высоких духовных ценностей, эстетического восприятия и переживания красоты и величия природы, творческой переработки произведений искусства, созвучных переживаниям пациентов. Это метод лечения творческим вдохновением и радостью творческих достижений, способ самовыражения и самоактуализации личности, способ совладания с болезненным состоянием» (с. 130-131). Для Ю.И. Полищука, одного из самых тонких наших клиницистов, терапевтическая одухотворенность (терапия духовной культурой) должна быть естественно включена, интегрирована сегодня в психиатрию, психотерапию.

Указанное выше частое непонимание ТТСБ коллегами-психотерапевтами объясняется, думаю, не только затрудненной информативным богатством мировой литературы и, прежде всего, в Интернете, возможностью в наше время изучать, в том числе, наши (ТТСБ), работы, но, главным образом, неспособностью слушать и слышать, понимать клиницизм. Это непонимание объясняется, как убедился, иным природным складом ума многих коллег, особенно психологов. Так, впрочем, должно и быть. Я ведь и сам не понимаю многое из того, что пишут. В частности, не понимаю, почему научные идеи могут возникать лишь как самособойные теоретические построения с последующим практическим применением, почему свои научные идеи не могут рождаться в гуще лечебной практики.

4.  Существо ТТСБ – помочь, прежде всего, дефензивному человеку, дефензиву (человеку с более или менее сложным переживанием своей неполноценности, с тягостным чувством преувеличенной вины перед людьми и природой, прежде всего, душевнобольному или, реже, душевноздоровому), человеку, запутанному в себе самом, осознать, прочувствовать себя одухотворенно-творческим, неповторимым и достаточно полноценным собою, – исходя из особенностей природы своей души, помочь обрести свою, по возможности, общественно-полезную, целительную жизненную дорогу, свой жизненный смысл, в согласии со своим делом, своими людьми, своими животными, деревьями, травами. Помочь такому человеку быть тем, кто он есть природой своей, но во имя добра и в наиболее совершенном смысле, что целительно для дефензива тем, что дает ему вдохновение. Это древнее, известное естественно-научное положение. Новое же состоит в том, как практически это сделать, в детальном профессиональном «развязывании», развитии некоторых неясных узлов клинической  психиатрии,  характерологии  –  для   нашей   помощи  дефензивным  людям. Речь идет о тягостных болезненных сомнениях, тонкостях деперсонализационного расстройства, о специфической сути (ядре) каждого характера (в том числе, «шизофренического» («полифонического»)) и т.д. Именно это является содержанием работ по ТТСБ – моих и моих последователей. Пациенты с помощью психотерапевта посильно, в разнообразном творческом самовыражении, изучают известные природные характеры, картины, в основном, хронических, душевных расстройств. Постигая эти общие, повторимые, природные характерологические, клинические ориентиры, опираясь на них, человек приходит к светлому переживанию своей уникальности, ощущению силы своей слабости. Да, я тревожно-сомневающийся (психастенический), к примеру, человек, но неповторимый, уникальный. Переживание этого неповторимого своего и есть целительное творческое вдохновение, содержательная встреча с собою, несущая в себе смысл, любовь, опора в жизни (особенно для дефензивного человека). Светлая самоидентификация теснит травмирующую аморфную тревожную депрессивность в душе. И это достигается естественно-научным (клиническим) воздействием, наблюдением, изучением, размышлением, переживанием. Не теоретической (там, где психотерапевтическая концепция реализуется в психотерапевтические техники) дорогой, а дорогой естественно-научной, дорогой естественно-научного одухотворенного материализма (клиницизма).

5.  Естественно-научный материализм (термин и суть подхода дал английский физик Джон Тиндаль в конце 19 века), как справедливо полагал Владимир Ильич Ленин, – «стихийное, несознаваемое, неоформленное, философски-бессознательное убеждение подавляющего большинства естествоиспытателей в объективной реальности внешнего мира, отражаемой нашим сознанием» [цит. – 47, с. 191]. «Стихийное» – пожалуй, до поры, до времени. Ленин считал этот подход, тесно связанный с философским материализмом, – “«стыдливым» и недодуманным до конца материализмом” [цит. – 47, с. 191]. Нет-де последовательного ответа на энгельсовский «высший вопрос всей философии», (первичен дух или первична природа?) [48]. Нет в этом подходе воинствующего материализма, то есть материализма, стремящегося идеализм победить. Таковы, например, с точки зрения Ленина, стихийные, «стыдливые» материалисты: Дарвин, Бутлеров, Корсаков, Эрнст Кречмер, Ганнушкин. Для Ленина же философский идеализм, в конечном счете, – «пустоцвет» на дереве полнокровного познания [23, с. 322].

Естественно-научный материализм (додуманный, по моей возможности, «до конца») есть философская основа ТТСБ и, по-моему, всей классической клинической психиатрической психотерапии. Исходя, прежде всего, из природы клинической психопатологической картины, включающей в себя личностную почву, психотерапевт воздействует на душевное состояние пациента (даже в самых тонких, глубинных его движениях) и из души – на все тело, помогая природе человека защищаться совершеннее от внешних и внутренних (например, конституционально-генетически обусловленных) влияний. Это понимание психотерапии несколько отлично от понимания Владимира Евгеньевича Рожнова [38, с. 12]. Так думаю, чувствую как клиницист. Но я обычно отодвигаю в сторону вопрос о том, что же на самом деле, независимо от мироощущений разных людей, первично или вторично, – материя или дух? Тело человеческое – источник или приемник духа? Это, по-моему, останется вечной Тайной [8, с. 88]. Да, природа, для меня, существует независимо от нас, но один человек, как и я, склонен чувствовать своей особой природой, что подлинная реальность есть природа-материя (например, циклоид у Э. Кречмера), а другой – дух (шизоид – у Э. Кречмера) [22, 51, 52]. И оба, каждый своим делом, к которому природой своей души предрасположен, необходимы Человечеству. Пусть материалист чувствует тело свое источником своей совести, а идеалисту совесть посылается свыше. Думаю, что каждый из них по-человечески по-своему прав.

6.  Итак, ТТСБ не есть древняя терапия увлеченностью. И не есть Арт-терапия, всегда основанная на психологических (теоретических) концепциях (в основном, психодинамических, экзистенциальных), приемах, техниках. «…Приемах, – как полагает лидер отечественной арт-терапии Александр Иванович Копытин, – помогающих клиенту выражать свои чувства и мысли в художественной форме и осознавать связь изобразительной продукции с содержанием своего внутреннего мира» [20, с. 19]. Арт-терапевт при этом идет по дороге своей той или иной концепции «мимо» клиники, «мимо» характеров, не от природы, а от духа. Современные американские психологи Джеймс Прохазка и Джон Норкросс, «преданные духу интеграции», сконструировали психотерапевтическую транстеоретическую модель, «черпающую из всего спектра основных теорий» [35, с. 355]. А.И. Копытин на основе этого универсального психологически-психотерапевтического подхода сравнил разнообразные формы, модели, в основном, «эмпиричной», противоречивой, наполненной элементами психоанализа, экзистенциализма и т.д. арт-терапевтической практики, и разработал свою единую методологическую основу для системной арт-терапии в психиатрии. В этой системной арт-терапии открывается бесконечная россыпь разнообразных психологических деталей и формализаций, которые покажутся иному, мало сведущему в психологических фигурах, клиницисту, привыкшему к живым жизненно-земным клинико-психотерапевтическим описаниям, жизненно как бы само собой разумеющимся. Однако есть особая теоретически-психологическая, «математическая» красота в том, что, например, изобразительные средства возможно рассматривать под знаком «триадичности транзактных конфигураций» (то есть взаимодействие может быть не только прямым, но и через художественные материалы и образы, между специалистом, пациентом и участниками группы). Имитация, например, связана с наблюдением за художественной работой друг друга, а с помощью интернализации, наблюдая художественную экспрессию других членов группы, усваиваешь более зрелые способы реагирования. И т.д. [20, 21]. Так, думается, возможно подчеркнуть и в этих элементах практической работы концептуально-психологическую особенность арт-терапии (в т.ч. системной), ее мироощущенческое, философское отличие от клинической классической психотерапии (и ее части – ТТСБ). ТТСБ основывается также на естественно-научном, художественно-научном мироощущении, мировоззрении.

ТТСБ в основе упомянутого выше А.И. Копытиным «внутреннего мира» пациента видит–чувствует–полагает не дух, выраженный в схемах, системах, символах, а природные особенности души, характера. Идет от чувства первичности природы, а не от изначального духа. В ТТСБ возможно и научное лечебное творчество, и лишь творческое (по-своему) общение с людьми, исходя из их и своего характеров, из клинической психопатологической картины. Все это чуждо и экзистенциальной, гуманистической психотерапии. Там не занимаются изучением природных характеров, дифференциальной диагностикой. Нас роднит лишь преклонение перед высшими духовными ценностями (совесть, смысл, ответственность и т.д.), но происхождение их и соответственно духовную психотерапевтическую помощь мы здесь мыслим по-разному.

Т.о., творчество в ТТСБ – лишь средство (хотя и необходимое) для постижения своих душевных природных особенностей, опираясь на которые человек, по возможности, общественно-полезно, целительно для себя, как бы «вписывается», интегрируется в сложную жизнь Человечества. Для того, чтобы ощутимо понять, прочувствовать природные особенности своей души, что ты можешь, что ты есть, надобно что-то «от души», по-своему (т.е. творчески), нарисовать, написать, сыграть на сцене и т.д. Английский философ XVII века Джон Локк в незаконченной работе «Об управлении разумом» отметил по этому поводу: «Никто не знает силы своих способностей, пока не испытал их». И вспоминает из Вергилия: «Множатся силы (обретаешь силы) в движении» («Viresque acquirit eundo» [24, с. 264]. Последнее есть 3-е древнее положение, на которое опирается ТТСБ – после «Познай самого себя» («Nosce te ipsum») и «Для каждого свое» («Suum cuique»). Понятно, что эти вечные положения преломлены, проникнуты здесь естественно-научным мироощущением.

7.  ТТСБ исходит, прежде всего, из работ немецкого психиатра-психотерапевта Эрнста Кречмера (Ernst Kretschmer) (1888-1964) и отечественного психиатра Петра Борисовича Ганнушкина (1875-1933).

pic11_3_11_3.jpgpic11_3_11_2.jpg


Ганнушкин (1933) полагал, что «все дело – в клиническом, жизненном выявлении психопатии» (врожденного патологического характера) или даже в жизненном выявлении «мягких» форм душевных болезней. Обстоятельства жизни (в самом широком смысле) выявляют, например, шизоида как   «никому ненужного, невыносимого бездельника и паразита» или как «всеми любимого поэта, музыканта, художника». Эти, например, благотворные внешние (психотерапевтические) воздействия становятся «проявителем того, что при других условиях осталось бы скрытым» [11, с. 171].

Э. Кречмер (1934, 1975) как психотерапевт уже прямо отмечал, что «не конституция сама по себе, но нахождение или ненахождение соответствующего жизненного поприща является судьбой, и здесь лежат психотерапевтические задачи» (психотерапевтическая естественно-научная (не теоретическая) концепция «созидания личности по ее конституциональным основным законам и активностям» [50, 51].

pic11_3_11_4.jpg

8.  Сын Э. Кречмера Вольфганг Кречмер (1918-1994), с которым мы были дружны последние 20 лет его жизни, своей Синтетической психотерапией (1958, 1963) [53, 54] стремился обогащать, развивать, в сущности, советами пациентам, заданиями, естественно-научную концепцию отца, включая в психотерапевтический процесс в психиатрии биологическое, психологические и духовное: от «упражнений» до «положительных переживаний и творчества». Вадим Моисеевич Блейхер и Инна Вадимовна Крук [2], тоже знавшие Вольфганга Кречмера, писали о его методе следующее. «Метод развивает психотерапевтическую концепцию Е. Kretschmer’a (1934), делавшего упор на необходимости в процессе лечения привлекать факторы, влияющие на обретение больным собственной ценности, обусловленную этим силу, требуемую для осмысления жизненных задач» (с. 272). Однако ни Э. Кречмер, ни В. Кречмер не разрабатывали концепцию «созидания личности по ее конституциональным основным законам и активностям» как лечебную практику, не оставили ни специальных приемов, ни более или менее целостной системы. «Это жаль, но зависит от темперамента», – писал мне в свое время по-русски русофил В. Кречмер [5, с. 53].

pic11_3_11_5.jpg

9.  Истоком ТТСБ являются и известные работы российского терапевта-психотерапевта Александра Ивановича Яроцкого (1866-1944), в которых он как одухотворенный материалист-интернист врачебными суждениями и практическими психотерапевтическими советами утверждал, что «интенсивные благородные душевные движения «могущественно» воздействуют на больное тело и врачи должны пробуждать их» [49].

pic11_3_11_6.jpg


И еще, ТТСБ не было бы без современной отечественной психиатрической клинической психотерапии, основоположником которой стал Семен Исидорович Консторум (1890-1950). ТТСБ есть, по сути дела, одухотворенная клиническая (естественно-научная) психотерапия внутри гиппократовой клинической медицины [19]. Как и классическая клиническая психотерапия, ТТСБ открыта для всех других психотерапевтических подходов, методов (вплоть до технических, психодинамических, религиозных). Открыта в том отношении, что эти воздействия в своих элементах способны включиться в ТТСБ, если, клинически преломленные, отвечают клинической картине, способствуя лечебному творческому самовыражению. Например, новокузнецкий психиатр-психотерапевт Ксения Юрьевна Сосновская ввела в методику терапии творческим общением с наукой в ТТСБ элементы экзистенциально-гуманистической психотерапии, благотворно отвечающие определенному клиническому кругу пациентов [8, с. 184].

10.  Практика ТТСБ – индивидуальные беседы; домашние задания; «учебники» – Павла Валерьевича Волкова «Разнообразие человеческих миров» [10] и мой «О характерах людей» [7]; группа творческого самовыражения в психотерапевтической гостиной; клинический театр-сообщество. Конкретные методики терапии творчеством, переплетающиеся между собою, суть следующие:

pic11_3_11_8.jpg


1)  терапия созданием творческих произведений;

2)  терапии творческим общением с природой;

3)  терапия творческим общением с литературой, искусством, наукой;

4)  терапия творческим коллекционированием;

5)  терапия проникновенно-творческим погружением в прошлое;

6)  терапия ведением дневников и записных книжек;

7)  терапия перепиской с психотерапевтом;

8)  терапия творческими путешествиями;

9)  терапия творческим поиском одухотворенности в повседневном;

10) терапия исполнительским творчеством.

«Творческий» – означает здесь всюду поиск, познание своих природных особенностей (аутистических (замкнуто-углубленный), психастенических (тревожно-сомневающийся) и т.д.), сказывающихся в общении с искусством, людьми, природой и т.д., – для обретения своей вдохновенно-творческой (по-своему) неповторимой жизненной дороги.

11.  ТТСБ, прежде всего, – для больных, страдающих людей. Страдающих тягостным переживанием своей неполноценности, несостоятельности, что сказывается в застенчивости, нерешительности, тревожной мнительности, неуверенности в себе, в склонности к тягостным сомнениям, в преувеличенном переживании своей вины перед близкими и миром. Все это проникнуто достаточно острым, жалящим самолюбием и называется дефензивностью (глубокой, терпимой или в границах практического душевного здоровья).

Дефензивность разного бывает происхождения: депрессивного, на почве патологического характера, у душевноздорового тревожного совестливого человека. Чтобы основательно помочь дефензиву нашим методом, важно подробно знать особенности его дефензивности. В случаях болезненных – клинико-нозологическую основу в известных тонкостях, личностную почву дефензивных переживаний. Тут своя сложная дифференциальная диагностика. Потому ТТСБ и есть клинико-психотерапевтический метод, что воздействуем на пациента профессионально средствами своей души в духе этого метода, исходя из живых особенностей клиники. Психолог же сообразуется в своей психологически-психотерапевтической помощи (в основном, – для душевноздоровых) не с клиникой (включающей в себя и личностную почву), а сообразуется – с какой-либо психотерапевтической концепцией (частица психологической теории). Эта сообразованность психотерапии с картиной души, на которую воздействуем, сохраняется и в случае душевного здоровья: психотерапевтическое влияние отправляется от подробно исследуемых здоровых дефензивных особенностей.

12.  В некоторых тяжелых случаях с неостропсихотическими расстройствами (шизофренический или органический дефект, душевная ослабленность (например, раковая, старческая)), там, где изучать характеры, клинику уже не под силу, довольно бывает и одного только поиска себя без всякого конечного результата. Уже один поиск себя дает больному хотя бы слабый свет вдохновения. Этот поиск может практически сказываться просто в сравнении двух картин (репродукций) по просьбе психотерапевта (какая из них мне ближе, созвучнее).

Продолжение:

Часть 2.

Часть 3.

Список литературы см. в Части 3.

Впервые опубликовано в Журнал«Медицинская психология в России» №3(8) 2011 год.Размещено с любезного разрешения автора.