Admin 2017-04-21 22:27:51

Улитка, не боящаяся жить

О том, как важно найти СВОЕГО психиатра

В медико-реабилитационном отделении (МРО) ПКБ №1 им. Н.А. Алексеева я уже четвертый год, из них немногим больше года моим врачом является Константин Александрович Лемешко. За тот период, что я прохожу у него лечение, в моем самочувствии и жизни произошли колоссальные сдвиги в лучшую сторону. Если бы пару лет назад мне сказали, что в 2017-ом году я буду иметь три медали за победу во флористических соревнованиях, дипломы за участие в Фестивале «Нить Ариадны» в двух номинациях – за написание стихов и картин, сертификат участника Первых Международных Парадельфийских игр, буду писать статьи в газету и найду спутника жизни – я бы не поверила этому. Ибо было мне очень плохо...

Я жила с родителями, пила нейролептики, от которых у меня быстро развивалась лекарственная депрессия, не поддающаяся корректировке ни одним антидепрессантом, думала, что остатки своих дней я проведу в интернате для людей с психическими заболеваниями…

Сейчас я принимаю один антидепрессант, древний, всем известный. Он снимает мои тревожные состояния и (это мои выводы) не дает уйти в психоз. Интересно то, что без нейролептика он улучшает мое самочувствие, а с нейролептиком не действует никак.

Я болею уже давно – с 20-ти лет. Сейчас мне 38. За этот период у меня было примерно шесть госпитализаций с психозом. Меня выводили из них нейролептиками – и старыми, классическими, требующими корректора, и новыми, атипичными. У меня проходил бред, но при длительном употреблении они начинали угнетать меня – мне хотелось только спать, не хотелось не то что рисовать, телевизор смотреть не хотелось. Получается так, что воля человека, «раненого судьбой», порабощается еще больше химическим (лекарственным) способом!

Расскажу немного о себе. Я с самого раннего возраста очень любила рисовать. Эта способность передалась мне генетически: хорошо рисовал мой дедушка и два его сына – мой папа и дядя. Меня никто не учил рисовать, но я инстинктивно понимала, где нужно положить тень, чтобы рисуемый предмет был объемным, форму предметов передавала точно, похоже. Получались даже портреты. Есть дети, которые на вопрос «кем хочешь быть?» – говорят «не знаю», или каждый раз дают различные ответы. Я всегда знала, что хочу быть художником. Но моя мама решила сделать из меня учителя английского языка… Сейчас она очень сожалеет об этом.

На третьем курсе педагогического ВУЗа у меня развилась сначала депрессия, во время которой у меня совершенно атрофировалась способность и желание рисовать, а потом случился первый психоз… Нарисовать что-то после этого я смогла лишь через 15 лет…

Константин Александрович – очень хороший врач и чудесный человек. Несмотря на то, что он мужчина, ему удается быть терпеливым и деликатным. Он очень внимательно всегда меня слушает. Он – не просто психиатр, назначающий лекарства, но и психоаналитик, лечащий беседами. А это оказалось очень важным в процессе моего лечения. Я до этого пыталась заниматься с разными психологами, но почему-то только ему удалось мне реально помочь. Конечно же, это благодаря тому, что у него отличное образование и великолепный врачебный талант, да! Но я это себе объясняю еще и его «положительной кармой»… Вот сейчас прямо вижу его осуждающий атеистический взгляд в свою сторону за эту мою мысль, но она сидит у меня крепко, и я ее даже разовью)))… Я считаю, что общение с человеком, у которого в жизни все хорошо – устроена личная жизнь, он работает по призванию, – у которого не завышена и не занижена самооценка, способен помочь другому человеку гораздо лучше, чем тот, у кого с этим проблемы, пусть даже он и обладает многочисленными дипломами, званиями и регалиями.

Очень много мне приходится переосмысливать о моей жизни и о самой себе в наших беседах. Я рассказываю о детстве, вспоминаю эпизоды, когда меня обидели, поступили несправедливо. Подобные эпизоды способны укоренить в человеке мысль, что он «заслужил это», потому что плохой сам по себе, и так все и должно было случиться. Мысли и чувства, зародившиеся в те моменты, продолжают жить до тех пор, пока ты не вернешься к ним снова, не переосмыслишь, не поймешь, что несмотря на то, что это случилось с ТОБОЙ, ты сам в этом не виноват. Это даст возможность думать о себе в более положительном и реалистичном ключе, избавит от гнетущего ощущения бесконечной вины и отпустит идти дальше по жизни без ненужного груза самообвинений и роя кусающих изнутри мыслей, вроде: «за что мне это?», «сама виновата!», «другие могут, а ты – нет!», «ты не достойна лучшей жизни!», «точно так же, как сейчас, плохо будет теперь всегда!» и «стоит ли тогда вообще жить-то?»….

Эти мысли – реальное зло, пока ты носишь их в себе, несмотря на то, что суть их – иллюзия твоего мозга, в которую он верит по той или иной причине. Заставить человека увидеть ошибочность мыслей – в этом заключается смысл психоанализа. Но мозг не так прост – пока ему не предоставят доказательства, что он боится лишь иллюзии, выдумки он не «отпустит» их. Вот и приходится вспоминать реальные события из жизни, породившие в голове ту или иную иллюзию, в 99 % случаев, естественно, негативного характера.

Во время бесед я часто плачу от жалости к себе, от понимания того, что прожила уже полжизни с совершенно неправильным отношением к себе, а если бы вовремя это поняла, то моя жизнь сложилась бы гораздо благополучнее... После беседы обычно становится легче, ведь ты понимаешь – мир вокруг тебя остался прежним, в то время как собственное твое положение в нём теперь стало более комфортным: да, этот мир, действительно, прекрасен, но и ты сама не так уж плоха, оказывается, и заслуживаешь жить в нем достойно.

Константин Александрович помогает мне это понять. Он задает мне вопросы, отвечая на которые, я обнаруживаю в себе такие ошибочные «кошмарики», что самостоятельно догадаться об их существовании в моей голове я бы никогда не смогла… Иногда говорю, говорю что-то, рассказываю… и вдруг неожиданно ПОНИМАЮ, ЧТО именно я про себя думала не так, и это сначала очень удивляет, а потом уже перестает мучать. Мучать изнутри….

Год назад ко мне вернулось желание рисовать. Это случилось приблизительно после полутора месяцев занятий с Константином Александровичем, которые проходили 2 раза в неделю и длились около часа. Он сразу начал говорить, что мне стоит пересмотреть свои взгляды на влияние родителей на мою жизнь: не стоит думать, что то, что они говорят – истина в последней инстанции. Я, привыкшая, сначала воевать с чужим мнением, на первых порах воспринимала его слова в штыки. Но через некоторое время отрицание сменилось на «может быть», потом – на «очень даже возможно», и, наконец, на «да, это – правда!». Одновременно я стала ощущать себя более свободной, самостоятельной, имеющей возможность брать на себя за себя же ответственность в жизни. Ощущение этой свободы, видимо, и разрушило во мне невидимый барьер, отделявший от меня мои же способности и желание рисовать.  С этим барьером, повторюсь, я прожила 15 лет. И еще возвратилось глобальное желание жить, так как выяснилось, что я очень свободолюбивый человек и жизнь «под диктовку» была не привлекательной для меня в принципе: «Зачем рисовать, делать что-то красивое? Для кого? Для людей, которые сделали из меня свою рабыню, обязанную безмолвно исполнять все их указания? Пожалуй, нет, мне это не нужно, мне не нужна такая жизнь, а вместе с ней и не нужна и способность рисовать!» Вот, видимо, как я потеряла свой дар – вместе со свободой психологической и вместе с желанием жить! Повторюсь, до 37 лет я жила с родителями, полностью подчинившими меня себе. Они решали за меня все: ехать мне на дачу в эти выходные или не ехать, в какой ВУЗ поступать, во сколько возвращаться домой (да, и в 37 лет тоже!)… Дошло до того, что мама решила, что она для меня – лучший психиатр и заставила (!) моего лечащего врача поменять мне нейролептик, которым меня выводили из психоза в отделении! (Это было не в МРО и с другим врачом).

Моя болезнь усугубила позицию моей несвободы окончательно: теперь у родителей было еще больше аргументов в пользу того, что они все должны решать за меня – как же иначе? – мой мозг болен, он не в состоянии обеспечивать меня принятием правильных решений!

Итак, приблизительно год назад после пятнадцатилетнего перерыва я снова начала рисовать. До этого 2 года я сознательно и решительно проходила мимо двух чудесных изостудий в МРО на втором этаже. Сейчас в одной из них у меня есть свой столик, за которым я с большим желанием и энтузиазмом рисую картины масляной пастелью. Кстати, я познакомилась с этом видом пастели только там, в изостудии. До этого не знала, что люди изобрели ее. Она оказалась волшебной, я сразу влюбилась в нее за яркость, которую она способна давать картинам, за то, что она очень быстро сохнет, не требует кистей и не пачкает руки. Хотя чтобы привыкнуть к ней, понять как ее смешивать, то, что нужно давать время, чтобы она высохла и только потом наносить новый слой – на это тоже ушло немало часов. Сначала рисовала долго: две картины, которые участвовали в Фестивале «Нить Ариадны» в ноябре (они висели в галерее «Нагорная») я рисовала с февраля того года. Сейчас получается рисовать все быстрее и быстрее. Не теряя при этом качества.

Специально для Константина Александровича я нарисовала вот эту картину. На ней я изобразила себя в виде улитки. Я давно ассоциирую себя с этим животным: у меня очень нежная и ранимая душа, я очень люблю скрываться от окружающих людей тогда, когда чувствую себя уязвленной, слабой. Я это делаю и физически – выключаю мобильный телефон, не желая общаться ни с кем, и психологически – начинаю разговаривать с человеком при вынужденном общении односложно, скрывая от него информацию о себе, чувства, реальные мысли….

Но улитка тоже хочет жить счастливо… Для этого она приходит к своему лечащему врачу, выползает из раковины – делится правдой о себе. Врач, задавая необходимые наводящие вопросы, «освещает» самые дальние закоулки ее души …

Во время этого мой мозг как бы разделяется на две части. Одна часть вспоминает, рассказывает, страдает, грустит, а другая – наблюдает и переосознает. В итоге улитка избавляется от ненужного, горького и становится более счастливой.

Константина Александровича я изобразила в виде солнечного света – если внимательно посмотреть внутрь солнца на картине, можно разглядеть инициалы «К. А.». Я специально сделала их в меру заметными, чтобы был символизм, но картина при этом все же оставалась картиной, самостоятельным произведением, интересным и совершенно постороннему зрителю тоже...

Свой мозг я изобразила в виде двух глаз. Их шеи, на которых они расположены, обвивают друг друга. Этим я хотела показать степень запутанности внутри себя. Один из глаз – зеленый (мои глаза зеленого цвета на самом деле), он плачет, уставший от бремени негативных эмоций, живущих внутри. Другой глаз – желтого цвета…

У меня почему-то информация, мысли ассоциируются с желтым цветом… Возможно, это потому, что в Библии все начинается со света, который можно трактовать как «информацию», из которой появилось потом все существующее… Возможно, это связано с фразой «знания – свет, незнание – тьма»… Я не знаю, почему именно так…

В общем, суть этой картины – лечение информацией. Взаимодействие двух информационных сознаний. Одно дает свет другому, опираясь на свои знания и умения, а другое начинает видеть свое информационное поле, себя изнутри, тайные закоулки своего мозга, мозга, который заботливо сам от себя прячет «скелеты в шкафу» на дальние темные полочки, чтобы не чувствовать боль их присутствия...

Процесс психоанализа не прост, он болезненный. Я не всегда готова видеть свои «скелеты». Иногда зеленый глаз открыт – и позволяет желтому увидеть внутри себя темные стороны, а иногда – нет. Потому что иногда есть силы и мужество терпеть боль нехорошего знания про себя, а иногда их не хватает.

Я хочу сказать, что совершенно не стоит ставить перед собой задачу выздороветь как можно быстрее и рассказать о себе все сразу за несколько бесед лечащему врачу. Объем негатива внутри может оказаться настолько большим, что сработает механизм самозащиты и вы уйдете в «глухую несознанку», будете вслух и для себя самого отрицать очевидные выводы врача, основанные на ваших рассказах или даже вы начнете придумывать на ходу какие-то проблемы, которых нет на самом деле, лишь бы не говорить о действительно важных и мучающих вас вещах. Стоит говорить тогда, когда вы чувствуете, что есть силы на понимание того, что из вас могут вытащить на поверхность. Если этого нет, лучше перенести разговор на другой день, иначе будет пустая трата времени, либо и ваш мозг и вовсе будет занят возведением глухой стены, изолирующей его и от посторонних взглядов, и вашего собственного.

P.S. Спасибо Вам, Константин Александрович! Я желаю Вам сохранить в себе желание помогать людям. У Вас есть талант помогать, у меня – рисовать и писать….Чем могу, тем и благодарю :)…

Анна Тарасова

Статья была впервые опубликована в газете «Нить Ариадны» №3 (130) 2017 http://www.klubpsihiatrov.ru/

 

Размещена с любезного разрешения редакции.