Клиффорд Бирс – создатель психогигиены

Клиффорд Уиттингем Бирс (30 марта 1876 –9 июля 1943) – пациент психиатрической клиники, автор автобиографии, в которой он описал свое пребывание в лечебницах, и основатель комитета "Психическая гигиена Америки".

“Перо, а не копье было моим оружием защиты и нападения; им я намеривался уколоть совесть общества и вывести на поле боя, которого никто не хотел замечать, мужчин и женщин, чтобы они стали воинствующими защитниками тех тысяч страдальцев, которые меньше всего способны бороться за себя самих. ” — Клиффорд Бирс

Введение: В 1900 году,  работая в конторе дизайнера по интерьерам, Бирс заболел психически и совершил попытку самоубийства. У него были галлюцинации и бред, он страдал от эпизодов маниакально-депрессивного психоза. С августа 1900 г. по сентябрь 1903 г. его госпитализировали в три разных лечебницы. После выхода из больницы он начал писать книгу о том, что перенес - "Разум, который нашел себя", опубликованную в 1908 году. Она сразу же стала бестселлером, многократно переиздавалась и была переведена на несколько языков. Затем в 1908 г. Бирс основал в Коннектикуте Общество психической гигиены, в 1909 г. - Национальный комитет психической гигиены (который в 1950 году был признан в США как Национальная ассоциация психического здоровья), а в 1931 году - Международную организацию психической гигиены.

Юность и психическое заболевание Клиффорда Бирса. Бирс  родился 30 марта 1876 года в семье Иды (урожденной Кук) и Роберта Бирса в Нью-Хейвене, штат Коннектикут.  

New_Haven_CT.png

Кроме него, в семье было еще четыре ребенка. Бирс посещал местную бесплатную среднюю школу и послушно сдавал экзамены, причем отвечал на высшие оценки, только когда это было необходимо, а потом спокойно возвращался к своему нормальному положению среднего ученика. В 1897 году он закончил Шеффилдский научно-инженерный колледж Йельского университета. В том же году с одним из его старших братьев случился приступ болезни, которую приняли за эпилептический синдром. С тех пор у брата часто случались "ночные приступы". Доктора говорили, что это эпилепсия. Вскоре он был госпитализирован, но следующие два года провел дома. Кругосветное путешествие (в то время в состоятельных семьях это считалось "верным" средством от всех болезней) только истощило ресурсы семьи и их друзей. Остаток жизни он провел в изоляции на ферме в Хартворде.  В конце концов, он умер, как решили врачи, от опухоли мозга.

Но психические заболевания случались в семье и раньше - с матерью и тетей Бирса, по данным из написанной Норманом Дейном биографии "Клиффорд Бирс, защитник душевнобольных". И мысль, что он также может быть поражен болезнью, мучила Бирса. Он писал: "...если брата, отличавшегося всю свою жизнь отменным здоровьем, поразила эпилепсия, что могло предотвратить подобную болезнь и у меня? Вскоре я сделался уже одержимым этой мыслью.  Чем больше я размышлял над этим, тем больше я нервничал, а чем больше я нервничал, тем больше убеждался в том, что крах моего собственного здоровья - только вопрос времени, что я обречен, а, как я полагал в то время, это означает умереть еще при жизни..." (Бирс, 1908, 5)

Clifford_Beers (1).jpg

В 1900 году Бирс совершил попытку самоубийства, правда, странную, без энтузиазма, да и в способе обнаруживалась весьма противоречивое состояние его здоровья в тот момент. Вначале он подумывал утопиться, но потом решил, что должен действовать решительно, прежде чем его выбор ограничат больничные условия. Без сомнения, он мучительно раздумывал, выбирая способ,  и страдал от своего собственного упрямства, потом решился выпрыгнуть из окна третьего этажа во время семейного обеда, но закончилось дело тем, что он выбрался из окна, повис, держась за подоконник, а потом просто упал. При этом промахнулся мимо цементного покрытия и кованного железного забора и приземлился на ноги на крошечной - всего в два фута - площадке, покрытой травой, переломав и раздробив почти все кости на обеих ногах.

После госпитализации и осмотра семейного врача Бирса поместили в первую из трех больниц для лечения, как физического, так и эмоционального.

Период с 1900-го года и почти до конца 1903-го он провел в трех коннектикутских больницах или лечебницах. Больничные условия, а также мучения - душевные и физические - перенесенные Бирсом, подробно описаны в его автобиографии "Разум, который нашел себя". В начале болезни Бирс слышал «голоса» и был убежден, что самозванцы выдают себя за его родных. Все и каждый вокруг него были шпионами, работающими на полицию, их целью было наказать его за совершенную попытку самоубийства и кучу других преступлений. Случайные проявления доброты или внимательный уход почти полностью сводились на нет небрежным, жестоким поведением необученных санитаров и скорее карательными, чем лечебными назначениями равнодушных врачей. Регулярно подвергающиеся унижениям, оскорблениям и  побоям, Бирс и его товарищи по несчастью, на которых всем было наплевать, являлись просто источником наживы для "докторов", а ими в то время зачастую были всего лишь владельцы лечебниц, собирающие еженедельную плату. Бирс рассказывает даже, как санитаром наняли бродягу, который до этого в последний раз работал в артели, укладывающей рельсы на железной дороге. Уже на следующий день, приняв душ и получив новую одежду, он стал охранником, надзирающим за больными.

В самом начале своей книги Бирс сообщает читателю, что эта книга - не просто плач о пережитом, но обращение от имени всех, содержащихся в лечебницах: "...Я верю, что и сейчас еще не поздно, несмотря ни на что, выразить протест  и выступить в защиту тысяч униженных пациентов частных и государственных лечебниц, чье безмолвное подчинение такому насилию и пренебрежению никогда и никто не замечал". (Бирс, 1908, 19) 

Он описал все наказания, принудительное кормление - просто от злости, использование смирительных рубашек и приспособлений для связывания рук, которые кокетливо назывались "муфтами", как модный женский аксессуар того времени.  Он старался быть благожелательным по отношению к тем врачам, которые ничего об этом не знали. Условия в совокупности с мучениями - душевными и физическими - перенесенными Бирсом, подробно описаны в его автобиографии "Разум, который нашел себя". Просто удивительно, что ему стало лучше. Но, как он пишет, логика не покидает больного человека, пусть она и связана с совершенно неверными или воображаемыми предположениями. Время и даты потеряли всякое значение, но он цеплялся за остатки своего рассудка, ухватившись за блестящую идею одного из "сокамерников" и тоже мастера конспирации: чтобы раз и навсегда выяснить, действительно его навещает брат или вместо него приходит самозванец, он тайно, через служителя, отправил ему письмо, подглядев адрес бюро, где работал брат, в телефонной книге. Благодаря этому письму, которое брат, согласно его инструкциям, должен был принести с собой при следующем визите, Бирс пытался доказать, что, возможно, хоть что-то из того, что он вообразил, действительно реально. 

 Дорогой Джордж.

В прошлую среду утром какой-то человек, заявивший, что он - Джордж М. Бирс из Нью-Хейвена, штат Коннектикут, служащий в офисе директора Шеффилдского научно-инженерного колледжа и мой брат, изъявил желание навестить меня. Возможно, все, что он сказал, правда, но после всех событий последних двух лет я склонен сомневаться в истинности всего, что мне говорят. Он сказал, что приедет повидать меня на следующей неделе, и вот - я посылаю Вам это письмо, чтобы Вы взяли его с собой как паспорт, если Вы - тот, кто был здесь в среду. Если же это были не Вы, пожалуйста, не говорите никому ничего об этом письме, а когда появится Ваш двойник, я скажу ему, что я о нем думаю. Хотел бы послать еще одно письмо, но пока дела обстоят так, как кажется в настоящее время, это невозможно. Попросил другого человека надписать конверт из страха, что иначе его перехватят по дороге.

Ваш

Клиффорд У. Бирс (Бирс, 1908, 35)

Возможно, несколько замысловато, но это сработало. Это помогло Бирсу сохранить, по крайней мере, малую часть своего рассудка, сформировать таким образом тонкий фундамент, на который можно было опереться. При написании писем родным и друзьям он верил, что хотя бы некоторые дойдут. А посещение явно больного человека - благое дело, которое кажется по-настоящему трогательным и глубоко прочувствованным. Ни один человек, читающий такое, не сможет тотчас не подумать о визите в больницу, даже если там находится не родственник; такую пользу и значение он приписывает личному визиту.

Кроме того, в Бирсе росла решимость записывать все неверные, болезненные проявления и проступки - свои и своих товарищей по несчастью. Ему казалось, что он - крестоносец, борец за достоинство помещенных в психиатрическую лечебницу людей.  Параноидный бред превращался в манию величия, в конце ослабшую до  более приемлемого или реалистичного уровня честолюбивых замыслов. Но, хоть он и чувствовал себя лучше, его пребывание в больницах не закончилось. Он осознал одну вещь: для того чтобы ему поверили, чтобы заслужить доверие, он должен знать больше о том, что происходит в других частях больницы - в буйном отделении.

"Даже для буйного отделения мое появление там было эффектным - чтобы не сказать театральным. Три регулярно сменявшихся надзирателя, естественно, быстро пришли к выводу, что в моем лице на них свалился проблемный пациент. Они встретили мое появление с неприятным любопытством, которое, в свою очередь, вызвало мое любопытство, так как хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что мои дюжие надзиратели относятся к брутальному типу, склонному к насилию. Выполняя распоряжение дежурного врача, один из них отобрал у меня верхнюю одежду; мне оставили только нижнее белье и в таком виде затолкали в карцер. Не всякая тюрьма может похвастаться камерами хуже той, в которой я оказался. Это была одна из пяти палат, расположенных в коротком коридоре, примыкавшем к основному отделению. Шесть футов в ширину, десять в длину, высокая. Закрытое тяжелыми ставнями и зарешеченное окно пропускало мало света и ничтожное количество воздуха, так как вентиляция едва ли заслуживала упоминания. Пациент, помещенный сюда, должен  лежать на полу, кровать ему заменяет пара грубых одеял... Первая еда, которую я получил, усилила отвращение к моему полу-социологическому эксперименту. Меня держали более месяца на голодном пайке... Хуже всего было то, что приближалась зима, а эти мои первые камеры не имели отопления... С другой стороны, я сознательно выбрал эту тяготу - голодать бОльшую часть времени. Однако страдать к тому же от холода день за днем в течение длительного периода - изощренная пытка. Из всех мучений, какие я перенес, это вынужденное заключение в холодной камере, кажется, произвело на меня самое гнетущее впечатление. Голод - частное неудобство, но когда человеку холодно, каждый нерв в его теле кричит о помощи".

Бирса выпустили из больницы; возможно, его  не вылечили, но решили, что можно, что он больше не нуждается в постоянном наблюдении. Он же еще решительнее, чем раньше был настроен добиться изменений и решил, что книга, очень искреннее и   совершенно честное описание его собственного заболевания и времени, проведенного в различных медицинских учреждениях, будет лучшим способом начать его "крестовый поход".

Книга приобретает очертания

60292370002798822237974Pic.jpg

Друзья и критики советовали Бирсу сохранить болезнь в тайне, но он отказался скрыть свою историю. Благодаря публикации книги "Разум, который нашел себя. Автобиография" Бирс обрел поддержку в том, что станет делом его жизни. Он будет говорить за больных, которых никто не хочет слышать, за всех невидимых, запертых подальше от приличного общества несчастных, потому что когда-то он был одним из них.  Даже после  освобождения из коннектикутской лечебницы для душевнобольных в глубине своего сердца Бирс навсегда останется одним из них.

Бирс был не первым, кто пытался изменить лечение психически больных людей. За 40 лет до него Доротея Дикс  побудила правительства нескольких  штатов начать строительство специальных медицинских учреждений для душевнобольных. За эти 40 лет "на публику выходили" и другие крестоносцы, они описывали больничные условия в газетах и журналах, но делали это в такой сенсационной манере, что никаких реальных изменений так и не произошло. Несколько раз возникали  общенациональные группы и распадались, когда истощался начальный энтузиазм и приходило осознание необъятности задачи. Так что остались только местные организации, состоявшие из семей пациентов и заботящихся об интересах общества публичных людей, стремящиеся достичь улучшений там, где это было для них возможно. Врачи и администраторы больниц к этому времени тоже столкнулись с тем фактом, что медицинская наука  мало что может предложить; даже такие методы "лечения", как инсулиновая кома, шоковая терапия и лоботомия, были изобретены уже 25 лет назад. Потребуется еще 30 лет, пока появятся первые лекарства для лечения психических заболеваний, что позволит врачам "отпереть двери" и разрешить пациентам свободно перемещаться внутри больницы. 

Со своей Йельской "родословной" Бирс мог получить доступ ко многим людям и организациям высокого уровня, а его членство в Лиге плюща* давало политическое и общественное прикрытие, часто необходимое для того, чтобы вмешаться в дело, от которого иначе могли бы просто отмахнуться или признать его не заслуживающим внимания. Клиффорд Бирс никогда не стеснялся заручиться поддержкой выдающихся общественных деятелей, просить у них помощи для своих крестовых походов на благо психическому здоровью. Спустя короткое время после того, как его представили Генри Фиппсу, этот богатый филантроп дал Бирсу 50000 долларов и пообещал еще 50000 в дальнейшем. В следующем году Фиппс основал первую стационарную больницу для душевнобольных при университете им. Джонса Хопкинса, которая и сегодня носит его имя.

Как установил Дейн (1980), Бирс нуждался в поддержке и ободрении важных мужчин, фигур отца. Он получал ее от таких людей, как президент Йельского университета Хэдли, филантроп, юрист и дипломат Джозеф Чоут, затем - Уильям Джеймс, выдающийся психолог того времени, и Адольф Мейер, всемирно известный психиатр, профессор медицины.  Целью Бирса, к которой он стремился после публикации своей книги, было создание национальной, а затем и международной организации, которая должна:

·                    Улучшать уход и лечение больных в психиатрических больницах;

·                    Корректировать отрицательное отношение, связанное с психическим заболеванием;

·                    Помогать предотвращать инвалидизацию и необходимость помещения в стационар.

Характерным для стиля Бирса является вот это письмо Чоуту, с которым он раньше никогда не встречался. Оно написано смело, но аккуратно, льстиво, но в разумных пределах - стиль, который станет его фирменным знаком.  

Дорогой сэр!

Хотя мне следовало бы представиться, придя к Вам лично, вооруженным одной из отмычек, принятых в обществе, -- рекомендательным письмом, я предпочел обратиться к Вам просто как молодой человек, который искренне чувствует, что он имеет право, по крайней мере, на пять минут вашего времени, а может быть, и на столько минут, сколько Вы пожелаете уделить, заинтересовавшись предметом, о котором пойдет речь.

В настоящее время я с надеждой обращаюсь к Вам как к человеку, который может оценить некоторые мои идеи и осуществимость определенных проектов, основанных на этих идеях. А Ваше мнение для меня очень важно. Несколько месяцев тому назад я разговаривал с президентом Йельского университета Хэдли и кратко обрисовал ему свои планы. Он согласился, что многие из них кажутся выполнимыми и, в случае претворения их в жизнь, смогут существенно приблизить общее счастье человечества. Его единственное критическое замечание заключалось в том, что они "слишком всеобъемлющи".

 Я соглашусь, что пытаюсь сделать слишком много, только если пошатнется мое представление об одном из самых благородных людей. На случай, если Вы откажетесь встретиться со мной, примите мои заверения в том, что Вы вызываете и всегда будете вызывать мое искреннее уважение. 

Деловые встречи вынуждают меня уехать утром следующего понедельника. Если Вы пожелаете связаться со мной, записочка, посланная на мое имя в этот отель, будет доставлена быстро.

Преданно Ваш

Клиффорд У. Бирс (Бирс, 1908, 97)

Бирс немедленно - в течение часа -  получил ответ от  Чоута и уже на следующее утро встретился с ним. Чоут и Хэдли, вероятно, вдохновили его основать организацию, а самым влиятельным ее попечителем и приверженцем стал Гарвардский сочинитель, ученый и психолог Уильям Джеймс. Поначалу Джеймс принял рукопись Бирса, как, без сомнения, принимал многие другие: с этой ужасной мыслью, что он всегда успеет сообщить неприятную новость еще одному молодому автору. Он отложил рукопись на несколько месяцев, но когда, в конце концов, взялся за нее, был совершенно поражен.

Он внес ряд предложений, он поддерживал Бирса, он написал вступление, - благодаря ему Бирс приблизился к публикации. Последовала череда переделок, в том числе таких, которые устроили Мейера, а тот поначалу очень не хотел примыкать к этому проекту и был более чем осторожен, особенно когда дело дошло до критики врачей.  В конечном счете они достигли компромисса, и Мейер и Бирс стали на несколько коротких, но очень плодотворных лет  командой, так как Мейер взял на себя роль первого врача-директора Национального комитета психического здоровья США.  "Разум, который нашел себя" был опубликован в 1908 году, и в том же году Бирс приступил к основанию Коннектикутского общества психической гигиены.

Память о Клиффорде  У. Бирсе увековечена мемориальной доской в музее The Extra MilePoints of Light Volunteer Pathway ("Особый путь - тропа добрых дел волонтеров института света"), расположенном на боковой дорожке мемориала в Вашингтоне, округ Колумбия. The Extra Mile (Особый путь) -- программа института света (Light Institute), целью которого является вдохновлять, мобилизовать и оснащать отдельных людей для волонтерства и служения на благо общества. Этот музей был одобрен Конгрессом и округом Колумбия. Основан полностью на пожертвования.

images.jpg

Статья переведена с сайта The Social Welfare. History Project. 

Перевод Т.А. Файнштейн